Share on Facebook
Facebook
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Email this to someone
email

Поддерживайте нашу работу и делитесь.

Среди женщин, осужденных в Латвии за убийство, каждая третья убила своего партнера, со стороны которого подвергалась насилию. Почему в основном для судей нашей страны факт случаев насилия не является причиной для смягчения приговора?

В тот день сожитель Дарьи сломал ей нос. Девушка босиком выскочила на улицу и бежала что было сил, пока не остановилась и не присела на бордюр. Кто-то из проходящих мимо вызвал «скорую помощь», и Дарью забрали в больницу.

Оттуда ее вскоре отпустили, и девушка решила вернуться в квартиру за вещами. Оба снова выпили. «Слово за слово, ударил меня снова. И потом случилось то, что случилось», — говорит тридцатилетняя блондинка, с которой мы встретились в одном из бедных микрорайонов Риги, где она сейчас живет с тремя детьми.

А случилось то, что своего мужчину она ударила ножом и убила.

«Я до сих пор считаю, что это была самооборона — или он меня, или я его. Другого варианта не было. Он ударил меня так, что я чуть не потеряла сознание. По предыдущим случаям я знала — начинает бить, появляется этот сумасшедший взгляд, затем бьет до полусмерти. У меня был только один выход — нельзя сравнивать силу мужчины и женщины. Когда я ударила его ножом первый раз, поняла, что нужно бить еще, иначе он вытащит нож и перережет мне горло».

На суде версия Дарьи о самообороне не сработала, потому что она была в состоянии алкогольного опьянения и нанесла удар не один, а три раза, что свидетельствует о ее намерении убить.

Дарья. Источник: LTV

История Дарьи является единственным судебным делом за последние пять лет, когда апелляционный суд сократил тюремный срок осужденной за убийство из-за наличия факта насилия в прошлом.

Дарья сама вызвала полицию и в тюрьму попала с синяками под глазами. Шрамы на ее теле демонстрировали, что избиениям она подвергалась регулярно. Как минимум три человека дали в суде показания, что видели, как мужчина Дарьи ее избивал. И самое главное — за несколько месяцев до убийства Дарья сама обратилась в полицию по поводу травм, полученных во время ссоры с сожителем. Позже дело было закрыто, так как она не пошла на экспертизу и не стала давать показания, но по крайней мере ее словам нашлось доказательство — первоначальное заявление.

Расме* не так повезло.

По словам женщины, муж избивал ее с первого дня брака и в течение всех последующих 30 лет совместного проживания. Так же, как и мужчина Дарьи, он «начинал ревновать на ровном месте». Едешь к родителям — значит «бл***дь». Не так на кого-то посмотрела, улыбнулась, встретилась с подружками — удар по лицу.

«Куда я могла пойти? Я была беременна, ходила по врачам, а они спрашивали — почему у тебя глаза синие? Мне было проще лгать», — вспоминает Расма, с которой мы встречаемся в ильгюциемской тюрьме. Обычная деревенская женщина среднего возраста с седыми волосами, собранными в хвост.

«Вокруг все знали. Обращалась к местным социальным работникам, говорила, что хочу уйти вместе с детьми, чтобы помогли с жильем. Сказали — это ваше семейное дело, разбирайтесь сами. Два раза ходила искать помощи — в ответ слышала то же самое. Больше я никогда никому не буду что то просить», — говорит Расма.

Однажды она была готова к разводу. Появился друг, она сбежала в Валмиеру, нашла работу, сняла квартиру. Муж тем не менее нашел. Упав на колени, он обещал, что больше никогда не поднимет на нее руку. Она поверила. После возвращения в деревню было спокойно в течение полугода, но потом все началось сначала. «Я надеялась, что с возрастом он успокоится, но нет. Чем дальше, тем безумнее», — признается женщина.

Брак Расмы закончился тем, что она ударила мужа тяжелым предметом, когда тот угрожал убить их младшего — шестого — ребенка с нарушениями развития.

«Сначала я пристукну этого калеку, потом — тебя, а потом повешусь», — угрожал мужчина тем вечером. Он схватил нож и начал нападать, но Расма смогла выбить холодное оружие и бросилась к сыну. Муж напал сзади. Женщина схватила лежащую на земле шлифовальную машину и ударила ею. Убила.

Когда мы встречались в тюрьме, Расма не рассказала, что еще душила мужа, а тело спрятала. Другим она лгала, что не знает, куда тот исчез. Тело было найдено два года спустя. Я узнаю об этом позже, только после прочтения анонимного решения, поэтому расспросить о ее действиях возможности больше не было.

Источник: LTV

Расма была приговорена к пяти годам и одному месяцу тюремного заключения за убийство и еще к двум месяцам за то, что трижды после смерти мужа использовала его банковскую карту, чтобы купить продукты в магазине за 9 евро..

Ряд обстоятельств вышли Расме боком — наличие друга, неспособность вспомнить окончательные детали убийства. А также скрытие трупа и ложь. И тот факт, что она начала подробно свидетельствовать о насилии со стороны мужа только на судебных слушаниях.

Полицию сама Расма никогда раньше не вызывала из-за страха, что все станет еще хуже. Однако одно доказательство случаев насилия в ее деле было — после очередных побоев о травмах женщины в полицию сообщили из Видземской больницы. Однако женщина не стала давать показания, поэтому административное дело было закрыто (Расма утверждает, что ее муж скрыл повестку и она ничего не знала). Прокурор Санта Вейде поясняет, что этот случай не был принят во внимание, так как он не имеет прямого отношения ко дню убийства. Следовательно, суд не рассматривал факт насилия в прошлом как причину для смягчения приговора. Суд истолковал события рокового вечера как обычную домашнюю ссору, переросшую в драку, а не как последнюю каплю в истории постоянного насилия.

Одна треть — убийства насильников

Два события побудили нас изучить латвийскую судебную практику, касающуюся осужденных за убийство женщин.

Одним из них было исследование российских коллег, которые, проанализировав более 500 приговоров, пришли к выводу, что вопреки заявлениям властей насилие в семье является огромной проблемой, а суды с большей вероятностью оказываются на стороне виновного. В 91% таких случаев женщины, позже осужденные за убийство, защищались от насилия, но суды считают, что «обвиняемый обязан вести себя социально приемлемым образом». ««Социально приемлемый способ с позиции наших судов выбежать за дверь, спрятаться у соседей. Но взять в руки некое орудие и отразить нападение — это социально неприемлемый способ,” — цитирует «Новая газета» адвоката Елену Соловьеву.

В Латвии число осужденных за убийство женщин несравнимо ниже — согласно данным судебной администрации, за последние пять лет было осуждено 38 женщин.

Re:Baltica ознакомилась со всеми приговорами и пришла к выводу, что 12 женщин убили своих партнеров. Во всех случаях они сами становились жертвами насилия, будь то в день убийства или ранее. Всех убийств обьединяет алкоголь — и нож.

Дела похожи — решения разные

Хотя обстоятельства схожи, решения суда очень разные. Границы между убийством и убийством при превышении пределов необходимой обороны размыты. Ни в одном из случаев суд не счел возможным реклассифицировать обвинение по более легкой статье или оправдать женщину, признав убийство самообороной.

Из восьми обвинительных приговоров в именно убийстве только в трех случаях факт насилия со стороны жертвы был признан смягчающим обстоятельством.

В одном из этих случаев женщина в состоянии алкогольного опьянения в очередной раз ссорилась со своим сожителем, пока тот не начал толкать ее и бить по лицу. Защищаясь, она его убила. Ее приговорили к пяти годам — суд принял во внимание ее чистосердечное признание, беременность и тот факт, что «преступление было совершено жертвой противозаконного поведения».

Второй случай касается сексуальных унижений — пара познакомилась по объявлению и встречалась всего несколько раз. Приговор похож на сценарий фильма ужасов. «Человек, находясь под воздействием алкоголя, попросил о сексуальных отношениях в различных извращенных формах, от чего женщина отказалась. Затем он, используя угрозы, начал демонстрировать различные предметы, при помощи которых обещал причинить ей боль и убить. Он также таскал ее за волосами обнаженной по квартире и тушил сигареты на ее кожу. Когда же он попытался поджечь женщине волосы возле газовой плиты, она выхватила нож из хлебницы и нанесла удар.

Женщина в отчаянии выбежала из квартиры голой, о чем свидетельствуют мальчики, встретившиеся ей на лестничной клетке. Она была приговорена к двум годам условно. От сурового наказания ее спасли показания экспертизы, что из-за унижения она была в состоянии сильной психической возбудимости, а также «в деле доказано, что поведение обвиняемой было вызвано насилием и жестоким обращением со стороны убитого».

Третий — это случай Дарьи. Хотя насилие как обстоятельство суд рассматривал только при обжаловании. «Суд более внимательно рассмотрел все обстоятельства, включая мотивы, и пришел к полностью аргументированному выводу», — говорит прокурор Зинаида Павлова.

Как она отмечает, хотя обязанность прокуратуры — поддержать обвинение, важно справедливое урегулирование. «Закон требует учитывать все смягчающие обстоятельства. В этом случае она должна была получить медицинскую помощь еще утром, были доказательства более раннего эпизода — это должно быть сопоставлено с результатом», — говорит прокурор.

Судья областного суда Бригита Бумейстере также признает, что утренний звонок стал решающим, доказав, что позиция защиты Дарьи обоснованна. «Главное – сообщать [о насилии]. Иначе доказать ничего нельзя».

Суд сократил приговор Дарье на полгода, и она провела в тюрьме пять с половиной лет.

Сомнительная пропорциональность

Вторая причина, по которой мы начали изучать приговоры, стала речь капеллана Рудите Лосане на церемонии вручения наград Eiropas gada cilvēks в декабре прошлого года. Она раскритиковала церковь и ту часть общества, которая выступает против Стамбульской конвенции, даже не прочитав ее, потому что ситуация с насилием в отношении женщин в Латвии тяжелая.

Источник: TVNET/LETA

Капеллан заметила, что большое количество осужденных за убийство женщин в тюрьме убили своих партнеров, защищая себя.

«Одна женщина после пятнадцати лет совместного проживания, защищаясь во время нападения мужа, ранила его ножом для чистки картофеля, в результате чего тот скончался. Когда я разговаривала с этой женщиной, она сняла рубашку и показала многочисленные шрамы на своем теле — следы от ударов, проколы и даже ожоги — все, что осталось от жестокого супруга после совместного проживания, — сказала капеллан. — Еще одна женщина уже много лет находится в заключении за то, что ее муж сексуально использовал малолетних детей, а ее заставлял молчать, сделав ее соучастницей. Она до сих пор не может оправиться от травм после психологического насилия. Другая женщина, защищая своего сына-инвалида от насилия со стороны отца, в состоянии аффекта убила обидчика. В результате — лишение свободы».

Расма на суде рубашку не сняла, но и она может показать и прокол в руке, и шрам на голове, который остался после того, как муж пытался оторвать ей ухо. Многие из женщин, названных капелланом, встречаются в уголовных делах, где факт насилия в прошлом не рассматривается как смягчающее обстоятельство. Из решений нельзя понять, в каком случае это является критерием.

Например,в доме происходят «попойки». Сожитель женщины — инвалид — заснул, она чистит картошку и начинает ругаться с собутыльником своего мужчины. Тот хватает ее за волосы, заваливает на пол, рвет платье на груди, она боится, что изнасилует. Сама она не помнит, был ли нож в ее руке или его подкинул ей проснувшийся сожитель. Женщина утверждает, что мужчина упал на нож. Убивать она его не хотела.

Однако суд пришел к выводу, что выбранное средство защиты — кухонный нож — и колотая рана на груди злоумышленника «явно несоразмерны между защитой и нападением». Он [суд] также отверг вариант падения на нож как «своеобразную оборонительную позицию».

Но какой вариант считался бы соразмерным? Бегство до следующего раза — при условии, что удастся выбраться живой? Удар стулом вместо ножа?

Еще один приговор лишает законной силы показания родственников и друзей о насилии, поскольку в их интересах оправдать женщину. Она [женщина] познакомилась с мужчиной, надеялась на длительные отношения, но начались запои, сопровождающиеся насилием. Мужчина заразил ее ВИЧ. На избиения она никому не жаловалась, даже сыну. Стыдно. Лишь однажды вызвала полицию, которая заставила мужчину покинуть дом. Они развелись, но он продолжал приходить время от времени к бывшей возлюбленной. В роковой день он поджидал ее у входа. Хотел выпить. Пошли к ней. Через некоторое время она попросила его уйти, но он не уходил. Начал кричать и толкаться. Она выбежала на лестничную клетку, а когда вернулась, увидела, что он сидит на кровати в одних трусах и тянется к бутылке. Рядом лежал нож, и она решила схватить его, пока этого не сделал бывший. И ударила. Будучи медиком, она пыталась его спасти и сразу вызвала «скорую».

Трое свидетелей факта насилия в прошлом — две подруги и сын — не были признаны заслуживающими доверия из-за их заинтересованности в благоприятном исходе.

Суд признает, что в прошлом были случаи насилия, но это не является смягчающим обстоятельством. Женщина была приговорена к шести с половиной годам.

В случае Расмы объединились все вышеупомянутые обстоятельства — хотя она сама алкоголь не употребляла, муж пил и избивал. Дети видели и некоторые свидетельствовали, но их показания не находят заслуживающими доверия из-за личного интереса. К тому же не было свидетелей того факта, что она убила своего мужа, защищая сына.

«Что вы подразумеваете под словосочетанием «насилие в прошлом» — если ей утром дали по лицу, это дает ей право убивать вечером?» — начинает разговор с Re:Baltica судья Видземского окружного суда Карлис Янсонс, который рассматривал дело в первой инстанции. «Чрезвычайно сложно понять, что произошло в тот день, потому что нет свидетелей. Я хотел бы обратить внимание на то, что апелляционный суд оставил в силе мое решение. Кроме того, я дал ей самое маленькое наказание из возможных — в приговоре, вероятно, это не отражается, но потому, что у нее была трудная жизнь».

Круг насилия

В тюрьме в Ильгуциемсе отбывает наказание около 200 женщин, десятая часть которых находится здесь за убийство. «Большинство женщин, которые сюда попадают, стали жертвами той или иной формы насилия», — говорит Агита Мединя, начальник отдела ресоциализации тюрьмы. «Но не все они считают это чем-то особенным. В семьях, где присутствует насилие, оно является просто частью жизни».

У рассказов местных женщин много общего — алкоголизм в семье, бегство от скандалов дома и подростковые драки, связи с неправильными компаниями. Более того, самая плохая ситуация не в Риге, а в глубокой сельской местности, где все друг друга знают, и женщинам некуда идти: «У них нет выхода. Жертвы насилия, у которых нет собственной семьи и внешней системы поддержки, куда можно было бы обратиться за помощью. Насилие — это все, что у них есть».

Дарья в детстве наблюдала, как отец избивал ее мать, а также пытался изнасиловать дочь.»Тюремный психолог сказал — ты убила не того человека, что тебя бил, а подсознательно убила своего отца. Ты всю жизнь провела с этой ненавистью, с ней росла, это произошло бы рано или поздно», — рассказывает Дарья.

Родители развелись, а наученная опытом Дарья поклялась себе, что никогда не позволит поднять на себя руку. Она не жертва, скорее — озлобленный боец без стабильной семейной основы. И когда напивается, все начинается… Так и убила бывшего сожителя, так после ссоры с нынешним мужчиной Сиротский суд чуть не забрал детей.

«Я не могу пить алкоголь. Мне нужно воспитывать трех замечательных детей. Я не позволю причинять им вред, и себе тоже, — говорит она. — Трудно и уйти, и быть вместе с этим человеком. Мучаешь себя, всех своих близких. Когда дети видят, как их мать избивают, шестилетний ребенок берет палку и бьет обидчика по голове… Так не пойдет. Это остается психологически».

Источник: LTV

Муж Расмы пил и бил своих родителей. Когда спрашиваешь, почему она не ушла от него, женщина отвечает — очень привязана была, первый мужчина, не представляла жизнь с другим. На вопрос, почему согласилась теперь говорить об этом, начинает тихо плакать: «Чтобы другие уходили и не ждали, что все изменится. Чтобы боролись до конца. Чтобы у них не было как у меня».

*Имя по просьбе осужденной изменено.

При создании материала помогали Сабине Берзиня и Занда Озола — Балоде, LTV.


НЕЗАВИСИМОЙ ЖУРНАЛИСТИКЕ ТРЕБУЕТСЯ НЕЗАВИСИМОЕ ФИНАНСИРОВАНИЕ
Если вам нравится наша работа, поддержать нас!
LV38RIKO0001060112712

Share on Facebook
Facebook
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Email this to someone
email

Поддерживайте нашу работу и делитесь.