Иллюстрация: Рейнис Хофманис
Share on Facebook
Facebook
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Email this to someone
email

Поддерживайте нашу работу и делитесь.

В Сейме готовятся поправки к закону, позволяющие приговаривать насильника к более широкому спектру наказаний, сейчас же — или тюремное заключение, или принудительные работы, которые их не исправляют. Посередине — ничего.

Неодетая и неухоженная маленькая девочка с пустой и пахнущей бутылочкой-пустышкой в руках, на кровати — ножницы, на кухне квартиры на восьмом этаже открыто окно, к которому приставлено кресло. Такой вид представился полиции и медикам, когда они взломали дверь в одной из квартир Огрского района.

Мать свою дочку, которой всего один год и три месяца, оставила одну и в течение двух недель бывала у нее не чаще одного раза в день и не дольше чем на час, а два дня дома не появлялась вообще.

Квартира была грязная, девочка — голодная, ее тело — ледяное, свидетельствует вступившее в силу в 2012 году судебное решение о жестокости и насилии в отношении несовершеннолетнего.

Мать осудили по пункту 143 Уголовного закона, который предусматривает ответственность за жестокость и насилие в отношении несовершеннолетнего.

Так как обвиняемая, по мнению суда, исправилась, ее приговорили к 280 часам принудительных работ. Наказание признали понесенным после зачета проведенного за решеткой времени.

К принудительным работам в виде наказания за жестокость и насилие по отношению к детям приговаривают часто, о чем говорит проведенное в 2015 году исследование, а также дополнительно обобщенная Re:Baltica информация.

В прошлом году из 32 дел, заведенных за насилие по отношению к несовершеннолетнему, в 19 случаях были применены именно принудительные работы. Однако судебная практика свидетельствует о том, что общественные работы не удерживают от повторения подобного злоупотребления.

За битье — сгребание листьев

Так, к примеру, суд Краславского района 25 июля 2012 года приговорил обвиняемого к принудительным работам, которые не удержали его от того, чтобы еще год жестоко и насильственно обходиться с шестью детьми.

Кроме того, в Лиепае в 2014 году к принудительным работам был приговорен мужчина, который бил свою 13-летнюю падчерицу. Девочке были нанесены легкие телесные повреждения, у нее было констатировано несколько синяков и сотрясение мозга. Несмотря на то, что обвиняемый многократно был судим, поднимал на падчерицу руку пьяным и уже тогда находился на принудительных работах за совершенное ранее преступление, суд применил их еще раз.

«Мы стреляли мимо, использовали неправильное оружие», — считает юрист, советница министра юстиции Илона Кронберга, которая специализируется на вопросах прав детей.

Она рассказывает, что принудительные работы соответствуют только конкретным случаям, когда работой можно возместить причиненный обществу ущерб — например, за кражу или хулиганство. Однако не за насильственное отношение к ребенку. «Пропадает смысл наказания», — пояснила Кронберга.

Принудительные работы — обычно физическая работа, к которой чаще всего приговаривают за менее тяжкие преступления. Это могут быть от 40 до 280 часов в зависимости от содеянного. Принудительные работы Государственная служба пробации (VPD) присматривает соответственно навыкам осужденного.

Если человек — IT-специалист, ему могут дать задание создавать сайты. Если он сварщик — будут искать работодателя, которому нужен представитель этой профессии. Чаще всего принудительные работы выражаются в виде уборки — сбора листьев или сгребания снега.

«Есть люди, которые испугаются этих дополнительных рабочих часов, так как это надо делать в свободное от работы или учебы время, и больше никогда не повторят то, что сделали», — рассказала Криста Скара, руководитель программ отдела пробации.

Однако не на всех это действует. Примерно 30% всех «клиентов» VPD работники службы встречают повторно. Более того — не один раз. Для многих принудительные работы присуждены уже пятый, шестой раз подряд. «Видим, что наказание до конца по-настоящему не применяется», — не скрывает Илона Линде, заместитель руководителя VPD по вопросам функций.

Среднего пути нет

Самое тяжелое наказание, которое Уголовный закон предусматривает за насилие по отношению к детям, — лишение свободы. Следующее по строгости — принудительные работы. Посередине — ничего.

«Разрыв между лишением свободы и принудительными работами огромен. Чтобы приговаривать людей к лишению свободы, даже условному, должна быть довольно большая аргументация. В части случаев у применителя наказания нет выбора. Он в определенной степени ограничен», — поясняет Линде.

То же самое утверждает Кронберга: «На самом деле наш уголовный закон относительно беден на санкции. Суду очень тяжело сделать выбор».

Возможно, поэтому суд нередко принимает решение в пользу мирного соглашения между пострадавшим и насильником.

Так, к примеру, Балвский районный суд в 2012 году освободил от уголовной ответственности отца трех детей. Он почти каждый день бил дочь — ремнем, рукой, угрожал, что убьет. То же самое он делал с сыновьями, более того — он требовал от них спать с отцом в одной кровати. Так как прокурор посчитала, что содеянное — менее тяжелое преступление, была заключена мировая.

В свою очередь, суд Видземского предместья Риги тоже в 2012 году завершил уголовный процесс против отца, который насильственно обходился с обоими детьми — нецензурно ругался, бросал в стену нож, душил дочку. Дети в страхе ушли из дома.

На судебном заседании детей представляла их мать и жена обвиняемого, которая сообщила о мировой, заявив, что «мировое соглашение достигнуто добровольно, так как они всю жизнь живут в одной семье, обвиняемый заботится о детях, готовит им еду, алкоголь чрезмерно не употребляет и прошел консультацию психолога.

Это не единственный случай, когда пострадавших детей представляет близкое насильнику лицо. «Считаю, что мировое соглашение в уголовном процессе, в котором пострадавшим является несовершеннолетний, не должно быть допустимо, как это когда-то было, ведь обвиняемый может договориться с представителем несовершеннолетнего, который нередко является его супругой.

Суд также редко обсуждает, было ли это мировое соглашение в интересах малолетнего или только его представителя», — отметила профессор по уголовному праву Валентия Лихолай, которая исследовала судебную практику в уголовных делах о жестокости и насилии по отношению к несовершеннолетним.

«Смысл примирения в том, чтобы своими извинениями и компенсацией покрыть последствия преступного деяния. Если кто-то другой представляет интересы ребенка, эмоциональный ущерб таким образом компенсирован быть не может», — уверена Кронберга.

По информации судебной администрации, за последние пять лет ни одного мирового соглашения по таким делам достигнуто не было.

Новое основное наказание — пробационный надзор

Однако есть решения, в которых суд к основному наказанию присоединяет и дополнительное — например, устанавливает дополнительно к принудительным работам обязанность посещать программы службы пробации, в ходе которых пытаются изменить поведение и отношение к окружающим. Впрочем, сейчас к такому дополнительному наказанию приговаривают не всех.

В прошлом году в пробационные программы были привлечены десять человек, наказанных за насилие по отношению к детям — примерно десятая часть всех «клиентов» службы.

Этим людям нужно проходить программы «Менеджмент эмоций» и «Создание уважительных отношений». Работа проходит в группах под надзором обученного руководителя.

«На занятиях нужно обговаривать конкретные задачи и вещи. Руководители специфически обучены замечать различные ошибки в мышлении, чтобы отражать привычные модели поведения», — описывает Криста Скара, руководитель отдела пробационных программ.

Встречаясь раз в неделю, в течение трех месяцев руководители вместе с участниками должны попытаться найти причины, почему человек проявляет насилие, и научиться вовремя распознавать поведение.

«Он привык решать проблемы именно таким путем. Чтобы можно было что-то изменить, нужно понять, почему так произошло с ним, и тогда уже вместе с ним работать.

Они не хотят говорить об этом, потому что им стыдно. Те, кто совершил тяжелые преступления и делает это повторно…

Им стыдно, они говорят, что они ничего такого не сделали, — продолжает Скара. — Однако когда мы клиентам помогаем собрать эти цепочки вместе, больше нет возможности поступать так же. Когда-то еще споткнутся, но они начнут осознавать эти ситуации, которые их все время ведут в этот круг, вынуждают снова попадать в службу, вынуждают быть насильниками».

В распоряжении Службы пробации пока нет статистики, как часто под надзор возвращаются те, кто курсы уже окончил. Однако VPD верит, что именно такими программами можно изменить поведение насильника. «Принудительные работы уже не корректируют ни мышление, ни поведение», — отмечает Скара.

Служба надеется на создающийся закон, который мог бы принести в судебную систему средний путь между тюремным заключением и принудительными работами.

«Реформа уголовной ответственности несовершеннолетних» утверждена в Сейме во втором чтении. Депутаты вернутся к ней весной, сказал Re:Baltica депутат Андрей Юдин («Новое Единство»).

Несмотря на то, что поправки к закону главным образом будут касаться несовершеннолетних, в отдельных пунктах к пробационному надзору можно будет приговорить и взрослых — в том числе и за насилие против несовершеннолетних.

«В делах по которым вынесено решение о насилии в отношении к детей, принудительные работы не применяются. Это наказание направлено на то, чтобы такое больше не повторилось — наказание, предусматривающее возможность коррекции социального поведения», — поддерживает введение еще одного основного наказания Илона Линде, заместитель руководителя VPD по вопросам функций.

«Мы подсчитали, что нужно полтора года, чтобы можно было с клиентом нормально подготовиться, пройти программу и после этого еще проверить, использует ли он полученные знания и навыки в жизни. Чаще всего клиенты находятся у нас под надзором до года, другие же вообще полгода».

«Служба пробации для взрослых может быть решением», — говорит Кронберга. Содержание пробационного надзора подобно местам заключения со всеми доступными в них программами, однако при этом не нужно покрывать расходы на содержание и размещение в тюрьме, а также после выхода на свободу не надо выплачивать пособие по безработице, так как пробационный надзор позволяет сохранить место работы.

«Мы не сажаем за решетку человека, за содержание которого много переплачиваем, мы передаем его под строгий пробационный присмотр. Риски предотвратимы».


НЕЗАВИСИМОЙ ЖУРНАЛИСТИКЕ ТРЕБУЕТСЯ НЕЗАВИСИМОЕ ФИНАНСИРОВАНИЕ
Если вам нравится наша работа, поддержать нас!
LV38RIKO0001060112712

Share on Facebook
Facebook
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Email this to someone
email

Поддерживайте нашу работу и делитесь.