Источник: Фильм LTV и Re:Baltica "Дети посередине"
Share on Facebook
Facebook
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Email this to someone
email

Поддерживайте нашу работу и делитесь.

Мама в детстве порола Кристапа ремнем, била рукой или в лучшем случае — регулярно кричала. Она считает, что это помогло вырастить удачного ребенка. Кристап считает иначе.

Одно из ярчайших воспоминаний детства Кристапа (29) — домашняя работа. Он учил буквы, рядом стояла мама с ремнем. Если ошибался, мама била. Капали слезы, тетрадь становилась мокрой, но мама была безжалостна. «Дома был такой маленький ремешок, сантиметр шириной. Именно для меня», — вспоминает Кристап.

Его пороли регулярно — за разбитую вазу, потерянную на игровой площадке вещь. «Каждая моя ошибка стоила. В лучшем случае это был крик, в худшем — порка. И не такая символичная, а как полагается, так — чтобы понял», — рассказывает Кристап.

Мама была в семье главной. Растила сына, тянула пьющего отчима, а по вечерам после работы в маленьком городке, где она трудилась в социальной сфере, убирала территорию сельской усадьбы. Отец Кристапа умер, когда тот был еще маленьким. Отчим был тихим, увлекался алкоголем, пока в один день не перестал пить. В маленьком городе маму уважали. Идя по улице, она здоровалась почти с каждым вторым встречным. Коллеги высказывали маме комплименты, насколько у нее добросовестный сын. «Мне казалось, что для всех это выглядит идеально, что ребенок не хнычет, послушен. Куда поставишь, там и останется», — рассказывает Кристап.

Однако никто не знал, как это послушание было достигнуто. Или же делали вид, что не видят. Это не удивительно, ведь в Латвии высокое уважение к физическому наказанию детей. В заказанном в 2017 году центром Dardedze опросе почти половина респондентов указали, что битье детей в целом использовать не стоит, но в различных ситуациях это оправданно. Треть опрошенных отметили, что не вмешиваются, если видят, что ребенка наказывают физически. Так как «это — частная проблема семьи».

Впрочем, немного больше опрошенных отметили, что хотели бы действовать, но не знают как.

Мать Кристапа считала, что поркой помогает сыну. Она многократно указывала в разговорах с ним, что благодаря ее методам Кристап вырос успешным человеком и профессионалом в сфере информационных технологий.

Кристап считает иначе. Порка и крики были способом, как мама выпускает гнев. В детстве он наивно надеялся, что в какой-то день придет из школы и сможет с мамой поговорить по-человечески. Иногда удавалось с отчимом. С мамой — нет.

«Я матери в глаза сказал — считаю, что детства у меня не было», — рассказывает Кристап. — Она не понимает, что я был бы готов променять свою нынешнюю карьеру на то, чтобы у меня просто были нормальные отношения. Чтобы у меня были родители».

Эмоционально импотент

Среднюю школу Кристап окончил с хорошими оценками. Много занимался спортом, был атлетичен. Кристап — два метра ростом, плечистый, с мальчишеским лицом. Быстро сделал карьеру в IT. «Самому казалось — я непобедим»,  — рассказывает Кристап. В первый момент даже может показаться, что мама была права. Ремень помог.

С этим не согласна психолог центра Dardedze Дайна Дзилюма: «Определенно, в опыте человека было что-то другое, что помогло, но сомневаюсь, что это были наказания». Она поясняет, что порка и другие методы наказания могут сработать в краткосрочном порядке, так как ребенок от страха меняет свое поведение. Однако в долгосрочной перспективе это оставляет разрушительные последствия на детской психике и на самом деле указывает на беспомощность родителей.

По наблюдению психолога, насильственно к своим детям могут относиться оба родителя — как отец, так и мать — так как последние обычно проводят со своими отпрысками гораздо больше времени. Статистика сиротских судов свидетельствует, что физическое насилие применяют по отношению к своим детям почти в одинаковых пропорциях оба родителя. В 2018 году за насилие в отношении детей или подозрения на это сиротские суды лишили прав опеки 53 отцов и 54 матерей.

То, что он не неудачник, а «эмоционально импотент», Кристап понял, когда начал ходить к психотерапевту и услышал рассказ своей супруги и матери дочери. Встретил семью подруги и увидел, что «могло быть иначе». Чувствительно, не навязывая свое мнение, партнерша дала Кристапу понять, что ему «не хватало эмпатии, эмоциональной стороны полностью». Он был перфекционист не там, где надо. Не мог принять, что подчиненные и близкие люди не могут сделать вещи соответственно его ожиданиям. Самые длительные партнерские отношения до этого продолжались полтора года. «Они просто закончились, потому что мне казалось — слабый человек, не понимает меня, мне такого не надо. На самом деле я не мог понять другого человека. В жизни — победитель, но ты один», — поясняет Кристап.

Тяжелее всего ему было бороться с низкой самооценкой. «Ты чувствуешь, что все, что делаешь, — неправильно. Так как мать всегда говорила: «как ты не понимаешь?»

«Ты тупой», «ты ничего не достигнешь в жизни» — типичнейшие фразы, которые своим детям говорят родители, как свидетельствуют наблюдения специалистов. Эти вербальные нападения — часть эмоционального насилия и нередко идут рука об руку с криками и угрозами причинить физическую боль.

В своей докторской диссертации о вызванных насилием расстройствах здоровья у подростков доцент Рижского университета Страдиня Лаума Сприньге (родства с автором нет. — Прим. ред.) исследовала: если регулярно обзывать ребенка, у него может образоваться уверенность — «я тупой». Это приводит к низкой самооценке и стрессу. «Они в той или иной степени клеймят себя», — указала одна из опрошенных Сприньге экспертов.

В обществе царит мнение, что эмоциональное насилие не столь разрушительно, как битье, но это — миф. Другое исследование показывает, что у детей, которые пережили эмоциональное насилие, в три раза выше вероятность пережить тревогу и депрессивные расстройства, чем у тех, у кого такого опыта не было.

Как показывает исследование Сприньге, в Латвии дети больше всего страдают именно от эмоционального насилия (см. график).

Кристап не скрывает, что несколько раз думал и о самоубийстве. Поверить в то, что жизнь может быть лучше, ему еще в школе помогли отдельные учителя и руководители кружков. Позднее — профессиональная оценка «признанных в Европе специалистов, тогда начал понимать, что все-таки что-то могу сам».

Крупнейшие изменения в жизнь Кристапа принесла дочь. Когда мужчина говорит о ней, у него на глаза наворачиваются слезы. Несмотря на то, что он решил, что будет воспитывать дочку иначе, чувствует, что иногда, особенно в моменты гнева, становится неуправляемым. От супруги Кристап узнал об обществе «Отцы» и начал посещать предложенные им курсы по эмоциональному воспитанию детей. Там и понял, насколько «навыворот» все было в его детстве.

О лекциях общества «Отцы» Кристап узнал от своей супруги. Источник: LTV

«Ты учишься, как делать правильно и что не надо делать, и понимаешь — в твоем детстве все галочки у того, что делать нельзя», — рассказывает Кристап с мокрыми глазами. После интервью он признал, что сам удивляется своей эмоциональности. Не ожидал, что будет так тяжело говорить, но именно поэтому решил рассказать публично. Может быть, это поможет другим.

Руководитель общества «Отцы» Элина Клявиня рассказывает, что к ним мужчины приходят по различным причинам. Как и с Кристапом — побудила партнерша, или же, как сформулировал один отец: хотелось бы узнать, как не испортить ребенка. Уже во время лекций приходит откровение, что «говорят больше о том, что они сами пережили в детстве». Многие после занятий продолжают работать над собой, что и является целью общества. «Знаем, что эта работа значительно снижает вероятность насилия со стороны мужчины как по отношению к детям, так и к партнерам», — рассказала Клявиня.

Хочешь увидеть внучку — пройди курсы

Говорить с мамой, что ее методы воспитания неправильны, Кристап пытался еще в детстве. Угрожал, что «позвоню кому-то по этому поводу», на что мама ответила: «Звони — и тебя отправят в детский дом. Будет тогда еще хуже».

Re:Baltica в результате разговоров с работниками кризисных центров и ответственных госучреждений пришла к выводу, что в последние годы дети стали смелее и активнее искать помощи. Есть и много возможностей помощи — кризисные центры, реабилитационные программы, телефон доверия. В прошлом году специалисты Детского и подросткового телефона доверия дали консультации почти 8000 раз. Каждый третий звонок был связан с отношениями в семье.

Больше всего звонков специалисты получили по поводу психологического насилия, однако часто виды насилия пересекались. В 211 случаях были проинформированы ответственные учреждения. В качестве позитивной тенденции руководитель телефона доверия Аманда Вея назвала все более частые просьбы о помощи родителей, не только детей. Выросший интерес к различным курсам наблюдали и в центре Dardedze.

В свою очередь, в муниципальной полиции Риги недавно был случай, когда за помощью обратился 12-летний мальчик, так как мама с другом напились и начали агрессивную ссору. На видеозаписи полиции видно, что ребенок оправдывается, что искал помощи, на что инспектор отвечает: «Ты все сделал правильно».

Наибольшая проблема, по словам эксперта, — различное понимание и возможности помочь у сотрудников государственных и муниципальных учреждений. Спектр социальных услуг зависит от каждого самоуправления. Например, в одном самоуправлении маме могут предложить ассистента для воспитания ребенка, в другом такого не будет. Иногда социальная служба или Сиротский суд действуют слишком быстро и ребенка забирают из семьи, что означает, что в следующий раз как минимум часть окружающих не сообщат, так как будут бояться такого же исхода.

Кристап рассказывает, что с мамой о собственном детстве больше не говорит, так как она не считает, что что-то неправильно, и призвала его принять ее такой, какая она есть. Мама Кристапа отказалась комментировать эту публикацию.

Их отношения в последние годы «никакие». Мама хотела бы чаще видеть внучку, но Кристап с супругой тревожатся, что она в какой-то момент не совладает с собой. Предложили оплатить курсы по эмоциональному воспитанию ребенка, чтобы она поняла, как они растят дочку, но мама отказалась. «Если она сорвется и выплеснет что-то на дочь, я себе этого просто не прощу. Так как я своему ребенку и наполовину ничего такого не хочу», — поясняет Кристап.

Он рассказывает, что больше не винит маму, так как на курсах эмоционального воспитания ребенка понял, что мама так поступала потому, что так была воспитана сама. Не нужно ему и «вечного прощения». «Может быть, это прозвучит высокомерно, но я действительно чувствую себя измотанным. Я делал все, что было в моих силах, сейчас мяч на ее стороне. Это вопрос к ней, хочет ли она регулярно видеть свою внучку».

В продолжение читайте и статью «Дети посередине» — как уже выросшие «дети» уживаются с последствиями пережитого в детстве насилия.


НЕЗАВИСИМОЙ ЖУРНАЛИСТИКЕ ТРЕБУЕТСЯ НЕЗАВИСИМОЕ ФИНАНСИРОВАНИЕ
Если вам нравится наша работа, поддержать нас!
LV38RIKO0001060112712

Авторы: Инга Сприньге (Re:Baltica), Адриана Розе
Редактор: Санита Йемберга
Графики и техническая поддержка: Мадара Эйхе
Перевод на русский язык: Александр Овсянников (TVNET)

Share on Facebook
Facebook
Share on VK
VK
Tweet about this on Twitter
Twitter
Email this to someone
email

Поддерживайте нашу работу и делитесь.